МОШУХ-НАНРЕН: КИТАЙСКИЕ НИНДЗЯ

Ниндзюцу > МОШУХ-НАНРЕН: КИТАЙСКИЕ НИНДЗЯ

Не секрет, что на заре своего существования Япония много заимствовала из китайской культуры, поэтому нет оснований удивляться, что значительная часть стратегии, тактики и методов, применявшихся японскими ниндзя, имела свои истоки в Китае.

Китайские шпионаж и убийство имеют долгую и кровавую историю, в которой особо выделяется так называемый период воюющих государств (453—221 до н. э.), бурное время, давшее Китаю таких гениальных полководцев, как Сунь-Цзы.

Сама обширность китайской территории требовала того, чтобы император, его министры и вообще всякий, кто чего-то стоил или лелеял надежды когда-нибудь кем-то стать, растили свои собственные эффективные кадры и структуры искусных шпионов.
В силу необходимости и по самой своей природе наиболее опытные из этих агентов, убийц и лазутчиков остались скрытыми и, возможно, навсегда утерянными для истории и неизвестными для нас. И все же мы знаем об одной высокоэффективной группе полулегендарных шпионов-убийц, занимавших в обществе императорского Китая примерно такое же темное место, какое позднее заняли воины-синоби в средневековой Японии.

Речь идет о мошух-нанрен — организации агентов-шпионов и членов тайных обществ, орудовавших в Китае до I века до нашей эры.

Мошух-нанрен были опытными шпионами и убийцами, выполнявшими задания императорского двора. Внушавшие трепет простолюдинам, мошух-нанрен были своеобразным гибридом опричников и спецназовцев; их обязанность и миссия состояла в том, чтобы уничтожать потенциальное несогласие в зародыше, лишая головы (нередко в прямом смысле слова!) любую будущую реформу, восстание или религиозную группу, осмеливавшихся нарушить покой и «гармонию» в Поднебесной.

Как любая государственная тайная полиция, или антитеррористическая группа, или «отряд смертников», мошух-нанрен использовали (анти)террор против всех, кто угрожал императорскому двору.

Страх был их главным оружием. Жертвы исчезали среди ночи. Когда спустя многие дни находили тело жертвы, на ее лице стояло выражение ужаса, в то время как на туловище не было никаких следов. Отсюда и распространялись слухи о сверхъестественных способностях мошух-нанрен — в том числе о способности убивать без единого касания (см. главу «Пятый Зал»).

Страхи и суеверия врага всегда можно эффективно использовать против него же самого, и мошух-нанрен делали все возможное, чтобы вселить в свои «мишени» суеверный трепет. Так, в дополнение к страху, была пущена в ход дезинформация, согласно которой мошух-нанрен вели свое происхождение от мифических лесных демонов, известных как линъкуэй; подобным же образом впоследствии японские синоби распространяли слухи о своем происхождении от тенгу, мифических демонов японских лесов.
Санкционированные высшей властью, мошух-нанрен в той или иной форме существовали в течение многих столетий, состоя на службе у разных династий китайских императоров.
Однако всякий раз, когда на трон всходил представитель новой династии, он производил «зачистку» двора от лиц, преданных прежнему императору, включая не только его министров, но также шпионов и палачей.

В результате методы мошух-нанрен, равно как и они сами, постепенно начали проникать в широкие слои китайского общества.

Эти разжалованные мошух-нанрен иногда основывали тайные общества (подобные тем, которые они когда-то преследовали по указанию властей) и вели подрывную деятельность против новой династии.

Другие мошух-нанрен становились преступниками и/или продавали себя и свое непревзойденное умение шпионить и убивать тем, кто платил больше.

Некоторые из наиболее эффективных стратегий и методов мошух-нанрен — методов убийства — со временем стали составной частью китайского «мейнстрима» боевых искусств — ушу и кун-фу.

Считается также, что мошух-нанрен оказали влияние на развитие корейских воинов кхвон-до и, как мы скоро увидим, японских ниндзя синоби.

В действительности взаимосвязи между многими подобными восточными кадрами убийц, криминальными структурами и тайными обществами носят более глубокий характер, чем это может представляться на первый взгляд непросвещенному европейцу.